– Ничего. Абсолютно ничего. Она вела себя очень таинственно.

– И вы поссорились вчера вечером?

– Нет, это было позавчера. Я хочу сказать, что она от меня улизнула позавчера, а вчера заявила, что уезжает на целый день, так что я могу заниматься чем угодно. Вот тут-то я и попыталась урезонить ее, и она впервые поняла, что мне известно про деньги.

– И что? – спросил Мейсон.

– Она просто вышла из себя, превратилась в гневную фурию. Заявила, что прежде наивно воображала, будто я ее люблю ради нее самой, но теперь поняла, что мне нужны только ее деньги и что… Еще она сказала про Джорджа такое, что я не в силах повторить.

– Что именно? – поинтересовался адвокат.

– Я не желаю вспоминать.

– Джордж знает об этом?

– Знаю, – ответил Летти. – В общих чертах.

– Он не знает всего, – возразила Линда Кэлхаун.

– Она назвала его паразитом и альфонсом? – спросил Мейсон.

– Это было только начало, – ответила Линда. – В конце концов она так разошлась… Заявила, что если уж говорить о мужчинах, то Девитт по крайней мере самостоятельный мужчина, содержащий себя сам, а не прячущийся за женскую юбку. Она… О, мистер Мейсон, я не стану пересказывать всего сказанного. Вы можете догадаться и сами…

– И ваша тетушка велела вам возвращаться домой?

– Это было унизительно! Она назвала стоимость билета на самолет и заявила, что отправляет меня первым классом ближайшим рейсом.

– И как вы поступили?

– Я бросила ее деньги на пол и вечером позвонила Джорджу. Я отправила ему телеграфом деньги, чтобы он купил билет на самолет.

– Из ваших собственных сбережений? – спросил Мейсон.

– Да.

– Так выглядит ситуация на сегодня?

– Да, это все, что я знаю.

– Посудите сами, – вздохнул адвокат. – Ваша тетя – взрослая женщина, и если она хочет…

– Я знаю, что вы хотите сказать, – перебила Линда, – и я вовсе не собираюсь вмешиваться в ее дела. Пусть делает все, что хочет, но мне необходимо выяснить, что представляет собой этот Монтроз Девитт. Я хочу защитить ее и себя от него.